Глава Отдела Контроля и Триумвирата Кир Сиз этим утром чувствовал себя разбитым. Голова раскалывалась от бессонных ночей. Ничего не выходило. Машина не хотела отключаться.
Кир не понимал, как Райс Тарона, чёртов Первооткрыватель, без грёбаного детектора и инструкций смог взять машину под своё управление? Каким образом тот умудрился запрограммировать биокомпьютер и создать биометрию, которую никак не обмануть?
Что ещё предпринять? Сколько нужно времени, чтобы биометрия Первооткрывателя исчезла из системы? Есть ли вообще время на это? И возможно ли такое вообще? В пространных инструкциях ничего об этом не говорилось. Да можно сказать, это были и не инструкции даже, а просто предупреждения. Единственное, что Кир точно уяснил, — времени оставалось очень мало. Не наберётся и на одну человеческую жизнь.
Второй пленник, юнец по имени Икас Ниб, поведал, что Шагри объяснял всё двумя причинами: первая, система слишком долго пребывала отключенной и потребовала новый биометрический код, который задал ей чужак по имени Райс Тарона. Вторая, тот попросту мог являться прямым потомком создателей Переходов.
Но Кир всегда полагал, что потомками Первородных оставались они — контроллеры. На это указывало всё, в том числе их способность перемещаться между мирами и вторгаться в сознание людей. И ему ничего другого не оставалось, только множить вопросы и пытаться, пока есть шанс, найти решения.
И вот почти три года спустя слова Шагри подтвердились. Рэн Тарона действительно обладал необходимой биометрией и в любой момент мог бы остановить приближающееся безумие.
«Но главное здесь — это „бы“».
Кир Сиз хотел использовать последнюю попытку, что у них осталась. Заставить сына чужака затормозить саму смерть. Хотя бы этим дать ему шанс искупить вину за свои ужасные преступления. Если бы ни одно, но…
«И снова эта чёртова „бы“!»
Ему мешала такая малость… Курьер должен осознать, что машину необходимо контролировать. Как разум людей.
«Чёртовы дочери… должен осознать!»
Но курьер не то, что осмыслять свои поступки, но даже связно разговаривать разучился. Всё, чего они добились от запуганного, сломленного человека, лишь крики и помешательство. И сколько бы заместитель ни пытал его, сколько бы ни применял максимальный контроль — всё исчезало в пустоте зеленых глаз. Пленник просто отключался. Впадал в прострацию. Не выполнял приказы. У него пропало всякое желание жить и тем более решать какие-то задачи.
И вот они подошли к тому, чего добивались. Хаос, который в итоге поглотит все миры, уже поселился в голове преступника.
«Чёртов Шагри! Ну, почему я тебя не выслушал?!»
За последний год старый контроллер многое переосмыслил. Стал сдерживать Энжа в его желании вымещать на истерзанном человеке свою детскую обиду и врождённую жестокость. И первое время, несмотря на ярость, заместитель не смел ослушаться своего ментора.
Всё чаще Кир ловил себя на мысли, что Энж Кин превратился в куда более страшного монстра, нежели пленённый контрабандист. Тот не скрывал или, по крайней мере, не отрицал того факта, что нарушает закон, а Энж стремился к абсолютной власти, и закон стал его инструментом достижения честолюбивой цели.
Прерывая бессмысленное насилие, старый контроллер раз за разом вкладывал детектор в руки пленника и тихо просил, даже не приказывал, остановить работу биокомпьютера. Но ослабевший человек отзывался, пальцы разжимались, детектор падал на пол. Устройство на мгновение освещалось таким бесполезным ярко-зелёным светом, затем вновь затухало. При этом в таких же зелёных глазах отражалась…
«Непокорность?»
…боль.
К тому времени Кир уже дважды посылал Энжа Кина во все переходы, чтобы остановить цепную реакцию. Но машина продолжала сжимать миры всё плотнее. Стрелка не останавливалась, а детектор светился в руках заместителя — обычным синим.
Гибель уже подступала. Энж докладывал, что два Перехода больше не открываются, ещё три заражены эн мирэ мор. Большим безумием. В том числе мир Первооткрывателя. Низшее место распахнуло мирам свои объятия. Их города погружались во тьму, а люди утопали в самых грязных мыслях и чувствах. Порабощённые маниакально-депрессивным психозом, те погибали прямо на улицах. А кто выжил в раздорах и войнах, бездушно взирали в небо пустыми глазами. Точно такими же, как глаза пленника, лишённого всякого осознания.
«И нас ждёт то же самое! Что же мы наделали! Что мы, Энж, натворили?!»
Энж слишком долго упивался своим всесилием. Уже три года он не мог остановиться и мстил. Кир в своё время признавал успехи молодого заместителя, но считал его слишком жестоким. Ни один преступник не выдерживал столько лет в подобном аду. Обычно их допрашивали лишь раз, максимум неделю, затем приговаривали к смерти и казнили. Безболезненно и быстро.
В отличие от своего заместителя глава Триумвирата совершенно не получал удовольствия от того, что здесь творилось. Кир сам внутренне содрогался от конструкции, к которой крепили измученного контрабандиста. Да, он чувствовал его угрозу для миропорядка, но не ненависть, как Энж.
Поэтому, принимая свою вину, старый контроллер намеревался сложить с себя полномочия, но страшился оставлять Отдел на нестабильного Энжа.
В душе старика уже задолго до этого поселились сомнения. Энж казался старательным, но его нестабильность стала прорываться ещё в Академии. Он беспричинно подчинял всех, применял ненужную кровожадность и бессердечие. Природные лидерские качества помогали талантливому юнцу продвигаться к цели, но и губили всё, к чему тот прикасался.
Кир когда-то надеялся на одарённого, подающего надежды кадета, но позже, познакомившись с его сущностью, решился вернуться за ребёнком Райса. Тогда он допустил первую ошибку, взял воспитанника с собой в надежде познакомить их и впоследствии сделать напарниками. Кир знал, что Рэн смог бы противостоять Энжу, направить его упёртость в правильное русло.
Мало того, глава Отдела сам хотел воспитать нового ученика, чувствуя странную отцовскую привязанность. Он был уверен, что из «безродного» (кэрэна), как его нарёк Энж, получился бы куда более выносливый, честный и справедливый заместитель. Но кэрэн сбежал и сам распорядился своей судьбой.
Время пришло, Кир решил, что хватит. Пора прекращать варварскую жестокость. Заместитель должен остановиться. Иначе пропадёт последний шанс: главу Триумвирата посетила мысль, что, если дать пленнику время на восстановление, быть может, тот осознает задачу?
Вчера он сам не сдержался. Его подвело чувство самоуверенности, и он дал волю злости. До последнего момента Кир придерживался бесстрастия.
В тот момент, когда Энж собирался вырезать пленнику глаза, даже у Кира закончилось терпение.
Это была последняя точка. Заместитель, в своём страхе и ненависти, сопротивляясь приказу главы Отдела, твердил, что в курьере осталась какая-то дикая, несдающаяся частица, которую необходимо уничтожить.
Кир, повышая голос, пытался достучаться до своего заместителя, что тот в пылу злобы забыл все уроки.
— Эта частица — часть самосознания, и, лишая человека глаз, она останется на своём месте, ведь та находится не в глазах, как ты не понимаешь? Это — просто сущность каждого человека… И будет пугать тебя всё сильнее. Он уже заразил тебя страхом, Энж! Как ты не понимаешь? Ты сам поддался ему! Он поборол тебя! Он так контролирует и защищается! Ты боишься! Ты же так отчаянно боишься! Остановись! Ты же обезумел совсем! Перестань! Иначе ты сам наделаешь ошибок и погибнешь…
Заместитель не желал даже слушать. И поначалу его можно было понять, курьер доставил слишком много проблем. Больше года, пока не впал в кататонию и безумие, он не ломался, упорствовал, пел песни, язвил и орал. Но ни произнёс ни слова по делу. Всё, чего добился Энж от него, это лишь несколько малозначимых имён. Одно из которых Кир знал и сам — Шагри Кор.
Но Кира обуяла такая ярость, когда Энж в очередной раз хотел выместить злобу на пленнике, что он сам позволил себе жестокость. Энж, разумеется, сопротивлялся и почти справился с главой Триумвирата. Но если у Энжа в запасе была сила и молодость, Кир имел нескончаемый опыт. Поэтому старик уложил заместителя на пол в отключке, в момент, когда тот почти одержал победу. И бил до тех пор, пока зубы заместителя не окрасились кровью.
После этого старый контроллер принял наконец окончательное решение: первым приказом отстранил Энжа Кина от обязанностей. Вторым — освободил истерзанного пленника от любого посягательства на его жизнь и тело.