И ДРУГИЕ ВОСПОМИНАНИЯ
О ХОЛОДНОЙ ПОГОДЕ
На острове, хранящем имена
увечных девочек из княжеского рода,
в те незабвенные для сердца времена
всегда стояла теплая погода.
– Нина Мохова
Я ясно вижу дачу и шиповник,
забор, калитку, ржавчину замка,
сатиновые складки шаровар,
за дерево хватаясь, суевер.
Я ясно вижу – злится самовар,
как царь или какой–то офицер,
еловых шишек скушавший полковник
в султане лиловатого дымка.
Так близко – только руку протяни.
Но зрелище порой невыносимо:
еще одна позорная Цусима,
японский флаг вчерашней простыни.
А на крыльце красивый человек
пьет чай в гостях, не пробуя варенья,
и говорит слова: «Всечеловек…
Арийца возлюби… еврей еврея…
отсюда шаг один лишь, но куда?
до царства Божия? до адской диктатуры?»
Теперь опять зима и холода.
Оленей гонят хмурые каюры
в учебнике (стр. 23).
«Суп на плите, картошку сам свари».
Суп греется. Картошечка варится.
И опера по радио опять.
Я ясно слышу, что поют – арийцы,
но арии слова не разобрать.